Статья "Детдом"

Статья "Детдом"

Прозвенел звонок. Никто не обратил на него никакого внимания. Все продолжали заниматься своими делами. В 7А начался урок музыки. Люди ходили по классу, переговаривались, листали журналы, обсуждали насущные проблемы, доедали булочки из столовой, — словом, шла обычная жизнь, никак не обременённая постижением мировой художественной культуры.

Наша учительница, нежная и хрупкая дама с тоненьким голоском и грязными волосами, пыталась до нас достучаться с помощью журнала, сначала угрожая поставить всем два, а потом просто громко ударяя им по парте, безуспешно взывая к совести подонков и неандертальцев, как она нас называла. Ничто не могло нас заставить полюбить искусство. Ничто не могло разбудить наше чувство прекрасного: ни Вагнер, ни Моцарт, ни Бетховен.

Ничто кроме одного. Вернее, двух. То была Музыка. Настоящая, пробуждающая в нас эмоции и занимающая всё наше внимание. Все, даже самые отвязные подонки и примитивнейшие неандертальцы, преображались. Мы превращались в голос. В песню.

Это была песня из «Неуловимых мстителей»:
Усталость забыта, колышется чад,
И снова копыта, как сердце, стучат.
И нет нам покоя! Гори, но живи!
Погоня, погоня, погоня, погоня в горячей крови!
Погоня, погоня, погоня, погоня в горячей крови!

Мы вскакивали на стулья, наши глаза горели. Мы были бесстрашными и беспощадными. К тому же благородные сердцем, что не могла не заметить наша учительница, третий раз подряд с воодушевлением играя на пианино и яростно подпевая нашему лихому отряду.

Вторым гениальным произведением, оказавшим большое влияние на нашу неокрепшую детскую психику была песня мамонтёнка.
Мне лично было ужасно жалко мамонтёнка и вообще весь мир. Подозреваю, что другие испытывали подобные чувства, потому что выли мы громко, скорбно и жалобно.

По синему морю, к зелёной земле
Плыву я на белом своём корабле.
На белом своём корабле,
На белом своём корабле.

Слёзы лились рекой. Мы все твёрдо знали, что так не должно быть на свете, чтоб были потеряны дети. Но почему-то всё равно было страшно. Наверное, каждый боялся быть тем потерявшимся мамонтёнком. Нет, не опасности пугали нас, мы же были неуловимыми мстителями: сильными, ловкими и смелыми. Нас пугало, что мамы может не быть. Что мама может куда-то деться. Что мамы нет нигде. Совсем.

- Пока-пока, я ухожу.
- Ты потеряешься, я тебя потом искать не буду.
- Если не будешь слушаться, останешься в детском саду.
- Поедешь в детский дом!
- Перестань баловаться, а то позову милиционера.
- Иди, иди, там тебя Бабай заберёт.
- Вон дядя идёт, сейчас он тебя в мешок посадит.

Мы были этими маленькими мамонтятами, неандертальцами, неуловимыми мстителями, которые плыли сквозь волны и ветер, чтобы найти свою маму. Мамонтятами, готовыми на что угодно, лишь бы быть рядом с мамой. Лишь бы взять её за кончик хвоста. Лишь бы потереться об неё щекой. И чтобы она погладила по голове и сказала бы: — Как я рада, что ты здесь, — а потом бы ещё добавила: — Я тебя никому не отдам.

Жанна Ермашова